Истории

Интервью с Михаилом Корнером

Расшифровка и комментарии: Валерия Подхомутникова, Алиса Кузнецова

8 октября 2023

Михаил Борисович Корнер (1885 — ?) - фтизиатр, специалист по внелегочным формам туберкулеза. Во время Первой мировой войны он отправился на фронт в составе Русского экспедиционного корпуса во Франции. Туда же в то время поехал и Николай Николаевич Баженов, главный врач Преображенской психиатрической больницы. Корнер не встречался с Баженовым, но оба врача были современниками и оказывали помощь солдатам на Первой мировой войне. Будучи, как он сам себя называет, “старым москвичом”, Корнер слышал истории о Баженове — одну из них он и рассказывает в этом интервью. 

Большая часть интервью посвящена деятельности русских войск во Франции и, в частности, организации медицинской помощи русским солдатам. Корнер рассказывает о том, как восприняли на фронте февральскую революцию 1917 года, как после нее изменилась жизнь солдат, как возникла специальная комиссия по медицинскому освидетельствованию раненых. 

После Первой мировой войны Корнер оставался в Европе и работал в медицинских учреждениях Германии и Норвегии, а затем вернулся в Россию — уже СССР. В интервью он перечисляет свои места работы: костно-туберкулезный санаторий “Красная роза”, Первой детской костно-туберкулезной больнице, Первый костно-туберкулезный санаторий Мосгорздрава, Институт туберкулеза, 19-й туберкулезный диспансер. 

Это интервью было взято у М. Б. Корнера в 1967 году медбратом Анатолием Геришем. Другие интервью из этой серии можно прочесть или послушать в разделе истории.

Интервью с Михаилом Корнером

 

Аудиозапись: А. Гериш

Дата записи: 1967 год

Автор расшировки: Валерия Подхомутникова

 

Корнер: Я окончил Московский фа... медицинский факультет в 1913 году. Вопросами психиатрии в студенческие годы интересовался мало, и с профессором Баженовым не встречался. Знаю то, что он был профессором женских высших курсов [1]... Так? И у нас на медицинском факультете мы с ним не встречались. Через год после окончания университета началась Первая прм.. мировая война, и я отправился на фронт врачом 183-го Кутузовского полка, и так провел там первые годы до формирования экспедиционного корпуса, который был отправлен во Францию [2]. Я был назначен младшим врачом 6-го особого полка… Полк формировался в городе Челябинске. Это был Казанский военный округ, и после формирования полк был отправлен во Францию (пауза -- прим. В. П.) особым морским путем – не так, как предыдущие полки отправлялись на Марсель, а мы отправлялись через Северное море большим морским путем мимо Англии… В пути нас очень тревожно.. тревожные проходили дни, так как ожидалось нападение подводных лодок, но мы благополучно прибыли во Францию,  и там полк наш был размещен сначала в лагере [нрзб]. Нас вооружали французским вооружением, и мы поступили на фронт осенью (19)16 года. На фронте мы были в Шампани, недалёко от города Мурмелона. Война была в это время там чисто окопная. Были вырыты особые такие окопы. Они были довольно комфортабельно обставлены. Перестрелка велась все время. Оружейные, пулеметные, иногда были артиллерийские обстрелы, но никаких особых боевых действий первые месяцы у нас не было. Мы довольно часто получали возможность отлучаться с фронта, так как мы были очень недалеко от Парижа и уезжали в Париж на два, на три, на четыре дня. В конце (19)16-го года я был в Париже и когда в январе вернулся обратно в полк, то мы стояли еще на тех же самых позициях, и когда менялись роты и батальоны фронта, мы переходили в этот небольшой городок. И вот мне очень хорошо помнится, как француженки и вообще жители, которые все еще оставались в этом прифронтовом городке, всегда кричали нам: «Chantez, chantez!», то есть «пойте песни». Они очень любили солдатские русские песни. Второй раз я был в [нрзб: Париже?] в конце января месяца, и когда вернулся на фронт, то в это время случилась первая газовая атака как раз на наш полк, и у нас было достаточно большое количество отравленных газом, но это были первые газовые атаки, это был хлори… хлорный газ, особенно тяжелых так пострадавших у нас не было. Медицинская помощь для нас, для русских войск там не была специально организована, и наши больные, и наши раненные, которых в начале было очень немного, обслуживались обычными французскими госпиталями, недалёко от наших позиций был расположен большой довольно госпиталь, который возглавлял французский хирург по фамилии Фурместро. Мы очень мало знали, что происходило в это время на Родине. И как раз когда у нас менялась позиция, мы получили газеты, это были значит события февраля. Первые газеты пришли к нам с извещением об отречении Николая II. С этого самого момента жизнь в наших воинских частях приняла особый характер: начались у нас митинги, собрания, нас очень быстренько сняли с фронта, отправили нас в ближайший тыл, так. И тогда коренной вопрос, который стоял у нас, это требования солдатов, солдатские требования: домой, домой, без нас там разделят землю, нечего нам тут здесь делать. Но тогда же и начались у нас выступления целого ряда приезжавших к нам ораторов. Главным образом это были эсеры, некоторых я помню по фамилиям. Так был то как называли его комиссар Рапп, второй по фамилии русский был, фамилия его была Сватиков [3], которые выступали перед нашими частями, доказывая о том, что воевать нужно до победного конца. Так, выступал между прочим один раз довольно известный в то время историк Овсянико-Куликовский [4], так, который считал в своих речах, которые он произносил, что единственный враг, который у нас имеется — это враг-немец, значит, мы должны воевать с ним до конца. Ну вот… [его перебивают - прим. В. П.]

Г.: [нрзб - прим. В. П.]

 

К.: Я не могу вам сказать, кем он был, но во всяком случае выступления его успеху у нас не имели никакого. 

 

Г.: Не Малиновский [5]? 

 

К.: Нет Мали.. Малиновский нам… Значит, министр обороны в это время был солдатом в соседнем полку. Я был в 6-м полку, он был в 5-м полку. Лично я его там никогда в то время не встречал и никто у нас, на всякий случай в нашем 6-м полку, фамилии Малиновского не слышал, и он никаким особым никакими качествами в то время не отличался. Среди большевиков того времени у нас были некоторые мм.. несомненные уже большевики того времени, фамилию одного из них я помню очень хорошо, фамилия его была Лобода, который очень энергично выступал, понимаете, и пользовался очень большими авторитетами. Все эти разговоры у нас, понимаете, закончились тем, что все-таки наша воинская часть была подготовлена к выступлению на фронт, и мы приняли большое участие в атаке на Реймс. На Реймс, это было в апреле, это было в апреле значит, в апреле (19)17-го года, но это наступление было очень неудачное: было очень много потерь, было очень много раненых, так. Мы отошли вместе с французскими войсками, так. И уже с того момента больше наши части, за исключением очень небольших добровольческих частей, которые были организованы отдельными нашими командирами, мы участия в войне собственно не принимали. Нас перевели сначала в лагерь для куртин (?), так, где произошло такое понимаете разделение наших частей. Часть, которая не хотела совершенно быть… часть, которая хотела остаться во Франции на каких-нибудь работах, часть кото… которая не хотела ни на работы, ни на фронт, так. Оружия у нас были отобраны, и нас, значит, разместили уже потом в другой лагерь, перевели на более южную часть Франции. И вот там впервые значит у нас появился уже, так сказать, ну, медицинский начальник, начальник русской медицинской базы или управления, которое было организовано в Париже, товарищ Рубакин, Александр Николаич [6], который в настоящее время находится в Москве. Он значит имеет звание профессора, в настоящее время… кажется, он уже на пенсии, но он работает и пишет по его словам… по его словам он пишет книгу воспоминаний о военных… военных событиях того времени, именно о событиях, которые были в наших русских частях…

Николай Николаевич Баженов. Фото из фондов Музея Преображенской больницы

Г.: Он знал Николай Николаича Баже…

 

К.: Он знал Николай Николаича Баженова, потому что Николай Николаич Баженов в это время в Париже работал в Красном Кресте. Лично я с Николай Николаичем Баженовым во Франции тоже не встречался. Знаю я, так сказать, по наслышке о Николай Николаиче Баженове как… как старый москвич, потому что личность профессора Баженова была чрезвычайно популярна в Москве, все его очень хорошо знали, о нем рассказывалось много всевозможных историй, так, почему-то его всегда называли московским парижанином, так. Он очень часто появлялся в обществе. И о нем рассказывалось много всевозможных историй, одну из которых я могу, собственно говоря, даже рассказать, не ручаясь за то, что это соответствует действительности. Рассказывалось так, что в этой больнице Преображенской больнице, которая называлась Матросская тишина, что он однажды во время какого-то обхода… профессор Баженов оказался окруженным на площадке кажется второго этажа несколькими больными, которые каким-то образом оказались на площадке, и они пригрозили ему, что они его сбросят в лестничный пролет. И тогда профессор Баженов сказал им: “Господа.. ну кто же будет бросать со второго этажа, давайте поднимемся повыше, оттуда бросать все-таки будет уже эффективнее”. И они с ним уже пошли туда, ну в это время прибежали, понимаете, санитары, и Николай Николаич был освобожден от этого предполагавшегося полета. Насколько это истина, я не могу вам поручиться.

Лестница на Матросской тишине, 20. Фото из фондов Музея Преображенской больницы

Во всяком случае, личность профессора Баженова была всегда настолько колоритной, настолько известной… воспоминания тех, кто слышал его как преподавателя, как профессора, всегда, понимаете, отличаются тем, что это был необычайно интересный человек: не только как лектор, но интересный как вообще человек широкой эрудиции и очень культурный, и очень сердечно относившийся к своим ученикам. Во всяком случае, Николай Николаи… Александр Николаич Рубакин, который сейчас в Москве, который с ним в Париже встречался довольно длительное время о нем может рассказать о том периоде, по всей вероятности… большой часть его фактической работы. Нужно сказать, что работа по охране здоровья русских солдат во Франции с наступлением, так сказать, советской власти, организации там, она началась несколько по-другому. Уже под руководством вот Александра Николаича Рубакина или с его участием, была организована специальная комиссия, участником которой я сам был. И мы объезжали тогда два французских врача и два русских врача, в том числе я и доктор Зайцев, судьбу которого я больше не знаю, что с ним и где он, так. Мы объезжали почти все города Франции и разыскивали по всем госпиталям русских раненых и больных солдат для того, чтобы потом их сконцентрировать в одном каком-то месте, и там определялась их, так сказать, группа инвалидности. Солдаты эти потом были все собраны в Нормандию [нрзб] и оттуда уже через Красный Крест они переправлялись в Советский Союз. Вот все, что я могу собственно вам рассказать.

 

Г.: Михаил Борисович, какого вы года рождения?

 

К.: Я рождения восемьдесят пятого года.

 

Г.: Будьте добры, скажите полностью свою фамилию, имя, отчество.

 

К.: Зовут меня Михаил Борисович, фамилия моя Корнер, уроженец я Москвы, учился я сначала в городском трехклассном училище, потом я кончал коммерческое училище… ну такая работа коммерчески меня привлекала мало, я затем сдавал экзамен на аттестат зрелости и поступил в Московский университет на ме… сначала не на медицинский факультет, сначала на естественный, так. А оттуда уже после третьего года я перешел на медицинский факультет.

Г.: Скажите, пожалуйста, чем вы сейчас занимаетесь? 

 

К.: Сейчас я работаю врачом-фтизиатром по внелегочным формам туберкулеза. Моя прямая специальность всегда была костный туберкулез, так. Туберкулезом костей и суставов я начал заниматься уже пристально так с 26-го года, а готовился к этой работе, когда был вот за рубежом. Я работал там в береговом так называемом госпитале для костно-туберкулезных больных. Затем был в Германии, был у [нрзб], в Хамбурге, так? Затем бывал во всех таких специальных учреждениях норвежских, которые в Осло, в Бергене, и в городе Тромсо, где я работал. По приезде, значит, по возвращении домой, на Родину, я работал сначала в костно-туберкулезном санатории «Красная роза», затем в Первой детской костно-туберкулезной больнице… недавно юбилей которой был справлен 80-летие, так? Имел огромное счастье работать одновременно с Тимофей Петровичем Краснобаевым [7], с профессором [нрзб], с покойным профессором Константином Дмитричем Есиповым [8]. Затем я перешел в Первый костно-туберкулезный санаторий МосГорЗдрава. Затем значит я был мобилизован опять в армию на войну и под мобилизацией вернулся и был в течение ряда лет заместителем директора Института туберкулеза, одновременно работал в четвертом управлении, а с 52-го года работаю уже вот сначала в диспансерном секторе института, а теперь в 19-м туберкулезном диспансере, и работаю по внелегочной форме туберкулеза

 

Г.: Михаил Борисович, большое спасибо.

Примечания

 

[1] Н. Н. Баженов (1857—1923) — психиатр, преподаватель Московского университета и Высших женских курсов, в 1904-1917 гг. - главный врач Преображенской психиатрической больницы. 

 

[2] Экспедиционный корпус русской армии во Франции — обобщающее название войск Русской императорской армии, участвовавших в Первой мировой войне на территории Франции в рамках интернационального сотрудничества и обмена союзниками по Антанте.

 

[3] С. Г. Сватиков (1880—1942) — российский историк, общественный деятель. В мае 1917 направлен в качестве комиссара Временного правительства в западноевропейские страны для ликвидации заграничной агентуры Департамента полиции и проверки дипломатических служб. Публичные выступления Сватикова произвели за границей неблагоприятное впечатление.

 

[4] Д. Н. Овсянико-Куликовский (1853—1920) — литературовед и лингвист.

 

[5] Р. Я. Малиновский (1898—1967) — советский военачальник и государственный деятель, министр обороны СССР (1957—1967). С 1916 года воевал на Западной фронте Первой мировой войны в составе русского экспедиционного корпуса во Франции.

 

[6] А. Н. Рубакин (1889—1979) — терапевт, историк медицины, писатель. В 1914—1918 гг. — врач-доброволец в Русском экспедиционном корпусе во Франции и Македонии.

 

[7] Т. П. Краснобаев (1865—1952) — советский хирург, один из основоположников детской хирургии, доктор медицинских наук, профессор, академик АМН СССР.

 

[8] К. Д. Есипов (1874—1935) — советский учёный и педагог, врач-хирург и анатом, доктор медицинских наук, профессор. Основатель научной школы в области применения хирургических методов лечения при лёгочном туберкулёзе.

Читать дальше: