Истории

Интервью с Мартой Краснушкиной

Расшифровка и комментарии: А. Р. Льянова, А. А. Кузнецова

22 сентября 2023

Эта публикация продолжает серию интервью, взятых медбратом А. Г. Геришем в 1967 году у врачей, знакомых с Н. Н. Баженовым. Во время интервью врачи не только делились воспоминаниями о Баженове, но и рассказывали о себе и своей учёбе и работе. Мы уже публиковали интервью с выпускницами Московских высших женских курсов Надеждой Савватимской и Марией Похитоновой, а также с сёстрами Августой и Марией Залесскими. Августа Залесская стала интерном в новых отделениях Преображенской больницы в августе 1910 года, как и Марта Краснушкина. Вместе они были первыми женщинами-врачами Преображенской больницы.

Марта Абрамовна Краснушкина (до замужества Фрейденштейн) родилась 22 сентября 1885 года в Орле. В 1902 году для получения медицинского образования она уехала в Цюрих, так как в Российской империи высшее медицинское образование было недоступно для женщин — в Москве первый набор на медицинское отделение Высших женских курсов, где преподавал Н. Н. Баженов, состоялся в 1906 году.

 

После получения образования в Европе Марта Краснушкина вернулась в Россию. В 1912 году она вышла замуж за психиатра Е. К. Краснушкина (1885-1951). В личном деле, которое хранится в архиве Преображенской больницы, есть свидетельства о том, что Евгений Краснушкин заменял на должности интерна больницы Марту — тогда Фрейденштейн — во время её болезни [1]. У Марты и Евгения Краснушкиных было двое детей — П. Е. Краснушкин, доктор физических наук, и Т. Е. Краснушкина, актриса.

Большую часть интервью составляет рассказ Марты Краснушкиной, который она читает с листа (это можно понять и по интонациям, и по шелесту страниц). Он во многом повторяет другие её рассказы о себе — например, автобиографию из личного дела [2], или речь на 150-летнем юбилее больницы [3]. Это автобиографический рассказ советского человека: в нём дореволюционная земская медицина предстаёт мрачной и плохо организованной, а советская — полной достижений и успехов.


В интервью Марта Краснушкина рассказывает о своей работе в системе земской медицины в Орловской губернии, в санатории для нервнобольных в Подмосковье, в частной лечебнице Н. Н. Баженова, а затем и в городской Преображенской психиатрической больнице. Однако она не упоминает, что после интернатуры в Преображенской больнице учредила собственную частную лечебницу [4], лишь говорит, что «стала работать в психиатрических учреждениях города Москвы и Московской области».


В конце интервью А. Г. Гериш сожалеет, что Марта Краснушкина прервала беседу, и ссылается на их предыдущие беседы, которые он записывал на бумагу, а не на диктофон. К сожалению, о содержании этих бесед мы ничего не знаем.

Интервью с М. А. Краснушкиной


Аудиозапись: А. Г. Гериш.
Дата записи: 1 апреля 1967 г.
Автор расшифровки: Льянова А.Р.

 

Гериш: 4-я линия. Сегодня 1 апреля 1967 года. Я нахожусь в гостях у Марты Абрамовны Краснушкиной. Марта Абрамовна Краснушкина расскажет нам сейчас о своей работе в Преображенской больнице. Пожалуйста, Марта Абрамовна.

Марта Краснушкина: Преображенской?


Гериш: И о себе, и о себе. Будьте добры.


Марта Краснушкина: Нет, [это что], вообще всю свою жизнь?


Гериш: Вот как раз о своей жизни и обо всем, потому что вы были у нас... Пожалуйста, Марта Абрамовна.

Марта Краснушкина в 1950-1960-е. Фото из фондов Музея Преображенской больницы

Марта Краснушкина (читает с листа - прим. А. Л.): Окончив в 1901 году гимназию в городе Орле и не имея возможности при царском режиме получить как еврейка в России высшее медицинское образование [5], я была вынуждена для этой цели поступить в 902-м году в университет в Швейцарии в городе Цюрихе. В середине 908-го года я закончила медицинское образование. Моя докторская работа, диссертация, была напечатана в одном из немецких журналов [6], и я вернулась в Россию, к родным, в город Орел и начала работать в городской больнице. Но вскоре получила командировку в уездную земскую больницу в село Волово Ливенского уезда, Орловская губерния. Оно существует и теперь. Поехала я на борьбу с эпидемиями: тиф, дифтерит, скарлатина и другими. В Швейцарии, в Цюрихском университете, в клиниках нам этих болезней практически на лекциях не могли демонстрировать, так как тогда этих болезней среди населения там не было. Путешествия мои (перелистывает страницу - прим. А. Л.) из губернского города, Орла, в уездный совершались в огромных санях с высокой спинкой. Я была закутана в овчинный тулуп и с интересом наблюдала новую окружающую меня обстановку… Я любовалась — нет, ничего (отвлекается от чтения — прим. А. К.) — знакомыми с детства снежными полями. Мы проехали уездный город Ливны, который мне показался ещё меньшим, чем Орёл. Я приехала в земскую больницу в село Волово и, когда освободилась от тулупа и предстала перед встретившими меня в больнице двумя солидными на вид пожилыми фельдшерами, я почувствовала, что мой внешний вид никакого почтения у них не вызвал. И с этого момента всё моё пребывание здесь было как бы предопределено. С первых же дней моей работы, с первого приёма больных я поняла, что я здесь не смогу бороться с моими конкурентами-фельдшерами. Лечение больных проводилось ими примитивно, лекарств было очень мало, земство плохо заботилось о нуждах населения. (Пауза, перелистывает страницу - прим. А. Л.) Здесь впервые меня встретил старый быт прежней царской деревни. Больные приезжали со взятками, считая свои приношения обязательными, приученные к этому фельдшерами, больные обижались на меня за отказ брать у них гусей, кур и другое. Мой отказ от взяток вызвало сразу недоброжелательное отношение ко мне фельдшеров. Моя неопытность, отсутствие у меня практических знаний, заставили меня при дальнейшей моей работе в этой больнице признать, что я здесь пришлась не ко двору. И я поняла, что здесь я не должна оставаться. И я решила как можно скорее вернуться в Орел для того, чтобы сорганизовать поездку в Москву, где мне предстояло сдать государственные экзамены при университете для получения звания русского врача. Однако и здесь оказались новые трудности. У меня, как у еврейки, не было права жительства в Москве [7]. И виду этого мне пришлось воспользоваться приглашением поступить на службу врачом в подмосковной санатории. Ныне он существует в санатории Артём. Он принадлежал тогда врачу Пупышеву Николай Фёдовичу. Ему удалось уговорить местного урядника дать мне возможность проживания в санатории, но с условием ежемесячной ему платы. По утрам каждый месяц аккуратно, когда я с больными сидела на террасе, слышались колокольчики подъезжавшего урядника, а мой начальник, Николай Фёдович Пупушев, смеясь, обращаясь ко мне, тихо говорил: Марта Абрамовна, это по вашу душу. И платил обещанное...

Аудитория в Цюрихском университете, в которой читал лекции Карл Юнг. Источник: Philemon foundation

(Перелистывает страницу - прим. А. Л.) Второе где-то.. Итак, я стала работать в санатории для нервнобольных. Я была очень довольна этой работой. С больными я проводила психотерапию, которой я интересовалась ещё в Цюрихе в студенческие годы, слышала лекции профессора Юнга [8]. Так прошёл целый год. Заведующий доверял мне и часто уезжал в Москву по делам, оставляя больных на моём попечении. Их было больше восьмидесяти человек. В начале 909-го года я должна была, к сожалению моему и сожалению заведующего санатория, оставить эту работу, так как надо было, наконец, приступить к сдаче государственного экзамена при Московском университете. И в 909-м году я получила русский диплом… врача, получила вместе тем и право жительства в столице и всюду в России. Кончилось мое бесправное существование в царской России 15-го декабря 909-го года..


(Перелистывает страницу - прим. А. Л.) Моя врачебная работа по психиатрии началась с 910-го года. В феврале этого года я поступила в частную психиатрическую лечебницу, где консультантом был профессор Николай Николаевич Баженов [9]. Она находилась на Красносельской улице, в старинном доме с [нрзб] парком. Дом когда-то принадлежал, как мне говорили, генералу Ермолову, участнику войны с Наполеоном. Раньше это была частная лечебница, принадлежавшая Марии Федоровне Беккер [10]. Здесь консультировал… консультантом был Сергей Сергеевич Корсаков [11]. Здесь проводились Корсаковские гуманнейшие принципы ухода за душевнобольными. После смерти Корсакова Мария Федоровна Беккер передала лечебницу профессору Баженову как консультанту, собственными... собственниками этой лечебницы являлись родственники нашего, так, врача-психиатра Цейтлина Самуила Львовича. Весь строй бывшей лечебницы Беккер, который был при Корсакове, остался при Баженове прежним. В 1910-м году я застала еще здесь прежние кадры, что были раньше при Марии Федоровне Беккер. Врачи, фельдшера, няни и даже дворовые были пропитаны корсаковскими заветами ухода за душевнобольными. Его принципы лечения душевнобольных вкоренились навсегда как система гуманного отношения к душевнобольному. В этой лечебнице и я научилась любить душевнобольного человека.

С. С. Корсаков и М. Ф. Беккер в саду клиники. Фото из альбома «История Преображенской больницы»

(Перелистывает страницу - прим. А. Л.) Летом этого же года, 1910-го, профессор Николай Николаевич Баженов открыл в первых числах августа новые отделения Преображенской больницы, преобразовав их из фабричных корпусов, находящихся на бывшей Котовской усадьбе… на другом берегу Яузы. Эти отделения он определил как приемные для вновь прибывающих в Преображенскую больницу больных. Здесь, в этих отделениях он осуществлял новую систему, давая… новые принципы повышенного ухода за душевнобольными. Об этом новом опыте подробно описано доктором Фельцманом [12], а также и в моей статье в одно.. однотомнике. Молодые врачи-психиатры приглашены были на работу в двух отделениях - мужском и женском в качестве интернов, исполняющих обязанностей врачей и частью надзирательниц. (Пауза - прим. А. Л.) Интернам были подчинены дежурные медицинские сестры, по три или четыре в отделении. Няни не участвовали в уходе.. за больными. Они следили за частотой в отделениях, там, раздавали пищу. Три врача-интерна дежурили односу.. посуточно. В каждом отделении было по одному врачу-ординатору, срок (пропустила строку - прим. А. Л.), которому были мы, интерны, были подчинены. Срок работы интернов был трехлетний. Первыми интернами были Тихон Леонтьевич Маслов [13], Августа Павловна Залесская [14] и я, Марта Абрамовна Краснушкина. Здесь мы получили знания, психиатрический опыт, теоретический и практический под руководством профессора Баженова и наших заведующих отделениями, врачами Алексей Лукичом Любушиным [15] и Осипом Бенедиктовичем Фельцманом. По окончании интернатуры в Преображенской больнице я стала работать в психиатрических учреждениях города Москвы и Московской области. В дальнейшем вся моя врачебная деятельность в стационарах и психоневрологических диспансерах была в течение пятидесяти шести лет беспрерывно отдана душевнобольным. С начала 1910-го года до ноября 1966-го года, когда я по болезни, полгода тому назад, перешла на пенсию.

А. Л. Любушин с сёстрами милосердия новых отделений. Ок. 1914 г. Фото из фондов Музея Преображенской больницы

(Перелистывает страницу - прим. А. Л.) В 1919-м году я была по мобилизации призвана в ряд.. ряды Красной армии и работала в амбулатории при крепоскладе на Ходынском поле до 21-го года. А во время Отечественной войны в 43-м году в тяжелых условиях военного времени по поручению Горздрава мной было организовано впервые в Ленинградском районе Москвы психиатрический диспансер с дневным стационаром и лечебными трудовыми мастерскими. Этим диспансером я руководила в качестве главврача в течение 17 лет с 43-го года по 1960-й год. В течение моей работы я выполняла поручения партийных и профсоюзных организаций и сочетала врачебную практику с общественной работой. В марте 31-го года я была добровольно зачислена в медицинскую бригаду, организованную Мосздравотделом для помощи во вновь организованных колхозах Среднего Поволжья. В [Узуловском] районе Самарской области в течение весны нашей бригадой широко проводилась лечебная и культурно-просветительная работа в ряде колхозов. Во вновь образованных колхозов на общих и женских собраниях я проводила лекции-беседы по организации ясель, детских садов, столовых и тому подобное. Этот период, несколько месяцев, которые я здесь провела, остался в моей памяти как один из самых интересных в моей жизни. С моими слушателями, это было большей частью мордвины, чуваши и русские также, моими слушателями на общих или только даже женских собраниях у меня устанавливались полный контакт, хотя иногда приходилось моих слушателей резко критиковать за их неправильное отношение к новым порядкам… Моими помощниками в это.. во время моих лекций были учительницы в селах, которые писали объявления о приезде бригадира из Москвы Краснушкиной на старых газетах красной краской, которой красят обычно крыши. Назначались.. назначался час лекций, иногда и таким образом, что звонарь ударял в церковный колокол и этим сообщал о времени, значит, предстоящей лекции. На собрании женщины приходили нарядные и внимательно слушали… Лекции проходили очень оживленно.

В 35-м и 40-х годах я работала на заводе.. на заводах и фабриках Москвы.. Москву.. и московском Обществе по борьбе с алкоголизмом. Я выступала на собраниях, часто приходила в часы отдыха на заводы или фабрики и вела беседы, читала лекции, и эта работа также интересовала меня, и беседы были оживлённые. (Перелистывает страницу - прим. А. Л.) Правительством была оценена моя врачебная общественная работа, и в 51-м году я была награждена Президиумом Верховного Совета орденом Ленина.. за работу в военное время Отечественной войны я награждена орденами Ленина за доблестный труд и защиту Москвы. Последние 6 лет с 60-го по 66-й год я работала по психотерапии, гипнотерапии в больнице имени Соловьёва.

Гериш: Марта Абрамовна, будьте добры, расскажите, как к Вам относились врачи старой Преображенки? К вам, молодым врачам-интернам.


Марта Краснушкина: (Пауза - прим. А. Л.) Часть врачей старых отделений Преображенской больницы были недовольны тем, что Николай Николаевич Баженов придавал большое значение новым отделениям, которые, принимая всех острых новых больных стали таким образом играть в больнице ведущую роль. Отрицательное отношение этих врачей.. выражалось в том, что на конференции, например, они являлись в явные позиции по отношению к врачам-интернам, искали недостатков в их работе, преувеличивали... ошибки, и пытались вводить новые правила, ухудшающие положение интернов. Баженов защищал врачей-интернов от несправедливых нападков, говоря, что нельзя им давать излишнюю нагрузку, не... так же, как нельзя, например, тонким английским... инструментом рубить дрова.

Гериш: Марта Абрамовна, вот вы мне как-то один раз говорили, что вы были на похоронах Льва Толстого, и вот там был Баженов, и вы даже веточку ложили, будьте добры, расскажите это, это очень интересно, видите…

 

Марта Краснушкина: Я с удовольствием расскажу, но это будет в следующий раз.

 

Гериш: Нет, Марта Абрамовна... Что же, не захотела больше ничего нам сказать Марта Абрамовна. Но я знаю, что она знает очень много, потому что я уже с ней встречался около 15-ти раз, и у меня все почти что записано на бумаге, но хотелось бы, чтобы она это сказала сама, чтоб это можно было послушать. Ну что ж, возможно ещё встретимся.

Примечания

[1] Архив Музея Преображенской больницы. Ф. 1. Оп. 1. Д. 219.

[2] Там же.

[3] Архив Музея Преображенской больницы. Ф. 1. Оп. 1. Д. 433.

[4] Сохранился устав частной лечебницы Марты Краснушкиной, напечатанный в 1915 году, но утвержденный в 1913: Устав частной лечебницы для нервно и душевнобольных, учрежденной врачом Мартой Абрамовной Краснушкиной. М.: Типолитография т-ва Н. Кушнерев и Ко, 1915. 8 с. 

[5] До революции 1917 года в большинство российский университетов женщины допускались только в качестве вольнослушательниц, а для евреев существовала так называемая процентная норма, то есть квота. Подробнее см. Аврус А.И. История российских университетов: Очерки. М., 2001; Сафонов А. А., Наумов И. А. Ограничение прав еврейского населения Российской Империи в доступе к высшему образованию в конце XIX – начале XX века // Гражданское общество в России и за рубежом : журнал.  2013.  № 3. С. 36—41.

[6] В личном деле Марты Краснушкиной в архиве Преображенской больницы есть её диссертация, напечатанная в Цюрихе: Freudenstein M. Über die Entwicklung des Knochenmarkes in Heterotopen Knochenbildungen: InauguralDissertation zur Erlangung der Doktorwürde der Hohen Medizinischen Fakultät der Universität Zürich. Würzburg, 1909. 19 s.

[7] Постоянное жительство евреев на территории Российской империи разрешалось только в черте оседлости, в которую входили западные губернии. Подробнее см. Черта оседлости / А. К. Мордовин-Залесский // Большая российская энциклопедия [Электронный ресурс]. URL: https://old.bigenc.ru/domestic_history/text/4683900

[8] Карл Густав Юнг (1875-1961) — швейцарский психолог и психиатр. Преподавал в Цюрихском университете. 

[9] Н. Н. Баженов (1857—1923) — психиатр, преподаватель Московского университета и Высших женских курсов, в 1904-1917 гг. - главный врач Преображенской психиатрической больницы. 

[10]  Лечебница на Красносельской улице изначально принадлежала А. Ф. Беккеру (?-1881), после его смерти лечебницей управляла его жена М. Ф. Беккер. В этой лечебнице работали многие известные психиатры — Н. Н. Баженов, В. П. Сербский, С. С. Корсаков.

[11] С. С. Корсаков (1854—1900) — один из основателей московской школы психиатрии, директор психиатрической клиники Московского университета, идеолог введения в московских психиатрических больницах системы нестеснения (no restraint) – отказа от связывания, смирительных рубашек и других насильственных мер в отношении пациентов.

[12] Фельцман О. Б. Об уходе сестер за душевнобольными в отделении нового типа Преображенской больницы // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. Кн. 2-3. М., 1912. С. 310-322.

[13] Т. Л. Маслов — психиатр, в 1910-1913 гг. работал интерном в Преображенской больнице. 

[14] А. П. Залесская — психиатр, в 1910-1913 гг. работала интерном в Преображенской больнице. См. интервью с А. П. Залесской и ее сестрой.

[15] А. Л. Любушин (1849-после 1923) — психиатр, ординатор, а затем главный врач (1919-1923) Преображенской больницы.

Читать дальше: